20:43 

Чтобы помнить.

=Dreamer=
Когда-то давно попал мне в руки сборник стихов ленинградской поэтессы Элиды Дубровиной. Так получилось, что я не запомнил ни названия, ни имени автора — но отдельные строки, что называется, запали в душу. Потом я пробовал найти автора по этим строкам, но оказалось, что всезнающий интернет совсем не всезнающий, и ничем помочь не может.

Вчера я наконец отыскал этот сборник. И, думаю, кое-что из него имеет смысл выложить — просто ради того, чтобы оно было хоть где-то в интернете. Да и день в общем-то подходящий, поскольку многие из стихов — о войне.



* * *
Гармоники милые звуки
Почудятся мне в полусне...
Усталые, сильные руки
Ты снова протянешь ко мне.
В окошко февраль постучится,
И снег будет тихо скрепеть,
И сядет на ветку синица,
И станет качаться и петь.
И радостно клювом горячим
Рябину попробует дрозд...
Я вздрогну, проснусь и заплачу
При свете задумчивых звезд.

И черные ели понуро
Придут, о тебе говоря.
Напомнит окно амбразуру,
И кровью прольется заря.
За дальней, знобящею рощей
В снегах затеряется след.
Наверно, страшнее и проще
Дороги в бессмертие нет.

И оттепель будет, и слякоть,
И станет мне юности жаль,
И будет качаться и плакать
Последней метелью февраль.
И ветер в трубе сквозь заслонку
Завоет в нетопленный дом,
И мне принесут похоронку,
Но все это будет потом.

С тревожною, странной улыбкой
Холодный конверт надорву
И с дрожью — мертвящей и липкой —
Пойму: это все наяву!
И все будет просто и страшно...
Потом улетят снегири,
И стану я милого старше
На год, и на два, и на три...



Нелюбимая

Зацепился месяц
За корявый сук,
Ломкими лучами
Покалывает наст...
Новый год в калитку
«Стук, стук, стук...»,
Будет новогодье
Славное у нас.

Стол накрыт —
Честь честью.
На пороге —
Шестеро...

«Ты скажи, товарищ мой,
Когда, белым-бела,
Кудрявая метелица
На виски легла,
На виски легла,
Юность отняла,
Белая, веселая,
Сердце замела?..»

Что ж, споем негромко,
Как мела поземка,
Вьюга в поле шарила,
Пуля в сердце жалила.
«Выше стопки с водкою,
Звонкие да полные,
За молодость короткую,
Брошенную в полымя,
За ноченьки черные,
Ледяной рассвет,
За друзей, которых
С нами нет...»

Под Выборгом,
Под Вырицей
Их корни оплели...
Не вырваться,
Не вырваться
От матери-земли.
Тоскливо им,
И знобко
Их обступила мгла...

«Кому седьмую стопку,
Сестренка, налила?
О ком ты загрустила?
Для кого цвела?
Кого из нас любила,
Кого ждала?»
А я вдоль горенки хожу,
Смеюсь невпопад.
А я с ответом не спешу —
Губы дрожат.
Как будто вновь невеста я —
В тревоге, как в бреду.

Сидят, пируют шестеро,
А я седьмого жду.
Месяц в тучах скрылся,
За окном — ни зги,
Лишь крылья,
Крылья,
Крылья
Белые пурги...

И вдруг я голос слышу
(Знаком иль незнаком?)
И вдруг Любашу вижу
За вьюгой,
За окном...
За хлопьями метели —
Неистовой, седой —
Девочка в шинели,
Пилотка со звездой.

«Не тревожь ты душу,
Не береди тоской,
Не жди, не жди Ванюшу,
Он спит со мной...
Под вдовий плач метели,
Под крики журавлей,
Не на пуху постели —
В сырой земле».

Цепенею,
Слушаю...
Стучится ветер в дверь.
«Был твоим Ванюша,
Мой теперь...»

А я уже не слушаю,
Кричу, как тону:
«Меня любил Ванюша,
Меня одну!
Любовью негасимою
Я двадцать лет жила...»

«А я, нелюбимая,
За ним в огонь пошла.
В огонь,
В морозный ветер,
В метелицу свинца.
А он тобою бредил
До самого конца.
Под пулями шальными
Нас вьюга замела.
Я поцелуем имя
Твое оборвала.
С одной судьбой солдатской,
В руке — рука,
Мы спим в молиле братской
Вместе — на века.»

Сказала — и пропала.
Утих метели вой.
Я на стол упала
Горячей головой.
И слышу —
Сквозь бессонницу,
Сквозь мрак ночной,
Чей-то шаг по горнице,
Ветер ледяной.
Оглянулась робко,
Вздрогнув неспроста:
Стоит седьмая стопка,
Ванюшина стопка,
Пуста,
Пуста...




Соловьи над Любынями

Над лугами, над рощей синей
Мокрый месяц сверкнет, как блесна,
И прольется светлынь на Любыни,
Вспыхнет белой сиренью весна.

Над извилистой речкой, по склонам
Задрожат ивняки в серебре.
Соловей молодой, несмышеный
Гулко щелкнет на первой заре.

И почудится белое платье,
Словно Лида стоит над водой.
Вот в такую же ночь на распятье
Уводил ее черный конвой.

И на самом краю деревушки
До сих пор огонек не потух.
Вновь под кровлю родимой избушки
Не вернулся сегодня пастух.

До сих пор ходит слух по колхозу:
Лишь весной засвистят соловьи,
Все он ищет ночами березу —
Ту, с гвоздями, в дочерней крови...




Двое на «Стерегущем»
От автора:
Ребенком привели меня к этому памятнику,
и в детском сознании сложилась своя собственная
легенда о «Стерегущем». Покуда живы эти
матросы, покуда они с трудом и отчаянием
сдерживают напор воды, рвущейся в иллюминаторы, —
быть городу и быть весне. Недаром так тревожно имя
корабля — «Стерегущий».


Покуда сдерживают Двое
Напор отчаянной воды,
Хранят дома тепло живое,
И нет над городом беды.

И к проходным шагают парни,
И часовые — на часах,
И полдень, жаркий, как в пекарне,
Цветочной сдобою пропах.

В кофейнях звякает посуда,
И моет лапушки детсад,
И в загсах очередь, покуда
Те, непреклонные, стоят.

Легенда, камень, вал ревущий,
Запястий исступленный взлет,
И жизнь, покуда «Стерегущий»
Цветущий город стережет.

И страшно мне. И это чудо,
Что есть любовь, ответ и взгляд,
И что любима я, покуда
Те, смерть презревшие, стоят.


@темы: стихи, чтобы помнить

URL
Комментарии
2012-05-09 в 22:16 

Rina27
У меня в голове порядок. Слева – тараканы, справа – мания величия. // Кочка сидения определяет точку зрения.
Ты все-таки нашел их!
Это хорошо. )

2012-05-10 в 18:54 

=Dreamer=
Да, нашёл. С месяц назад всё перерыл — нету! А тут вчера вот как стукнуло что-то: проверил по второму разу пару полок с книгами — и вот результат.

URL
2012-05-10 в 21:23 

Rina27
У меня в голове порядок. Слева – тараканы, справа – мания величия. // Кочка сидения определяет точку зрения.
=Dreamer=, мои учителя были правы в том, что это местная поэтесса. )

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Отчет о творчестве

главная